Учись видеть + аудиоприложение

Хармс более недоступен

К книге

Новая книга лауреата Международной медали Андерсена, номинанта Букеровской премии Марины Москвиной «Учись видеть», выпущенная издательством «Гаятри», открывает серию «Путь художника» проекта «НоуХау». Автор посвящает её «ученикам, которыми можете стать и вы, если захотите».

Мало захотеть стать учеником. Важно не упустить время. Книга Марины Москвиной содержит азы писательского ремесла, которые для взрослого человека вряд ли станут откровением. Идеальная аудитория этого эссе - школьники, кто только подступает к писательству и пока не знает, от чего отталкиваться. Методом проб и ошибок они ещё не открыли, что значит «прихватить натуру», зачем надо переписывать классический тексты от руки или «нюх тренировать! Настоящий охотничий нюх». Помимо ценных советов, автор, подобно учительнице литературы, рассеивает по книге список обязательных для прочтения писателей, сопровождая рекомендации сплошными восклицательными знаками.

И все же «Учись видеть», несмотря на подзаголовок «Уроки творческих взлётов», - никакой не учебник, скорее, записные книжки. Они читаются на одном дыхании, страницы листаются с удовольствием, ведь содержат много фотографий, а сами белые, гладкие и чудесно пахнут типографской краской.

При вдумчивом чтении что-то в этой книге раздражает, что-то мешает отнестись к ней с безоглядным доверием. Дело даже не в том, что автор не преминет процитировать себя, любимую – книга изобилует отрывками из её дневников и статей, перемежаемыми фотокарточками из семейного альбома на тему «я и великие». Или пускается в пересказ то Голявкина, то Ричарда Баха, будто предполагает заменить оригинальные тексты хрестоматией с адаптированным пересказом, предназначенной для ленивцев, равнодушных к слову. Обнаруживается изъян посерьезнее.

Сентиментальная Марина Москвина обладает особенностью умиляться каждой букашке, когда перманентная восторженность так же нелепа, как и нескончаемое нытье. Если бы ни религиозность, ни упорные ссылки на дзэн-буддизм, можно было подумать, что автора прозомбировали ведущие пошлой пафосной телепрограммы «Жизнь прекрасна», выкрикивающие этот лозунг каждые десять минут. Один из её учеников замечает: «Марина Москвина считает, что уродства в мире нет вообще». Нет его и в вещах, мягко говоря, сомнительных. «Занимаясь поиском своего рая, с большой теплотой и любовью снимал людей, склоненных над мусорным контейнером», - восхищается автор творческой акцией знакомого фотохудожника, сбиваясь с эстетических критериев, мазюкая розовым колором всё подряд. Предупреждал же великий стилист Набоков, что разница между комическим и коСмическим – всего одна буква.

Объятая любовью к жизни, автор исключает из любви её важные составные – негодование, горечь, боль. Будто бы творческому человеку не может быть присуще и трагическое восприятие мира. Правда, в самом конце книги, как бы спохватываясь, она оговаривается о черном юморе Хармса, достижимом только для «нескольких продвинутых людей». Книга, видимо, предназначена не для них.

У Александра Галича есть стихотворение «Когда я снова стану маленьким». Лирический герой тоскует по детству с его способностью видеть мир как сплошное чудо. Взрослые утрачивают её не потому, что способны мыслить исключительно прозой. Просто они отравлены горечью знания. Иллюзия чуда мелькнет на мгновения, но тем оно и ценно, что бывает… как чудо.


Яна Колесинская
«Новосибирские новости»

Колесинская Яна
«Новосибирские новости»
14 февраля 2008