Царь и пёс

Алхутов и Пёс. Чему Алхутов научился у Диогена..

Прежде чем ответить на вопрос «а стоит ли читать предложенный опус», я перечитала «Царя и пса» Сергея Алхутова полтора раза. Это было месяц назад. Перед тем, как непосредственно притронуться пальчиками к клавиатуре, я снова взяла книгу и долго ее листала. Что привнесла она нового в русскоязычную литературу? Подумаем.

Содержание романа означено, как «Место действия: Античная Греция, Индия, Китай; Время действия: III, VI вв. до н. э.». Главных героев нескромно зовут Александр Македонский, Диоген Синопский, Сиддхарта Гаутама и Лао Цзы. Впрочем, и не они это вовсе. Персонажи Алхутова – современные люди в доспехах и бронзовых шлемах, а не героические абстракции, вершившие историю и запечатлевшие свои лики в камне, на папирусе или других материалах, актуальных для начала тысячелетия. Греция для Алхутова – фон, как в театре за пространством сцены криво лепят плоские фанерки (но какой красивый фон, клянусь вам!) И такой подход к выражению идей позволил Алхутову свободно расправить крылья текста, ни в чем себя не ограничивая. «Новая философия Алхутова», назовем ее так. Первый пункт «новой философии» - юмор в человеческом бытие занимает главенствующее место. Обложка романа гласит, что прочие действующие лица – это все остальные, а авторство, похоже, неизвестно, но перевод, вроде бы, Сергея Алхутова (перечисленное является раскавыченными цитатами). До нас изначально доносят, что книгу не стоит воспринимать всерьез, лучше приготовиться к увлекательному путешествию и насладиться бездумным чтением. А пока мы будем расслабляться, избавленные от взъерошенных иголок цинизма, «новая философия» Сергея Алхутова проберется в нашу голову и займет пару свободных углов, а может, завладеет нашими умами, кто знает. Я уверена, это хитрый прием, и чтобы раскусить его, понадобится труд не одного поколения герменевтов. Но пока оставим тайну за автором, и подойдем к поставленной задаче с противоположного конца.

Свобода мысли Алхутова заключается в том, что он не копирует портреты великих деятелей мира сего, добавляя свои пикантные штришки - он рисует их заново. И поражают даже не столько сами герои с их порой далеко не античным эпатажным поведением, сколько мысли, вложенные в их голову – мысли «новой алхутовской античности». В книге достаточно реплик, достойных цитирования («кто к нам без меча придет, без меча и погибнет» как вам?).

Алхутов будто достает из пыльной коробки истерзанные, изъеденные молью афоризмы, истины и отчищает их от ветхости, чинит, переплавляет, натирает до блеска. Однако, - я бы воспользовалась вульгарным словом «модно», - большинство писателей считает своим долгом подновить старые калоши литературы. Разница в том, насколько далеко их заводит это пагубное для молодых умов увлечение – кого-то в Одессу 20-ых годов, кого-то в античную Грецию, кого-то в Индию до рождения Будды. И, глядишь, персонажи в сандалиях и футонах начинают популяризовывать терминологию вроде «фигня» («О, это слово подарил мне космос, и я его люблю. Знаешь ведь, смоковницы называют еще фигами. Так вот, «фигня» звучит лучше, чем «смоковня» (с) Кратет)) и «поссым крест-накрест».

Пожалуй, отличительная черта персонально Алхутова – дерзость. Потому что такой дерзости я еще не видала ни в одном романе, посвященном историческому и философскому началу тысячелетия.

Но мы условились найти в книге то, что является вкладом Алхутова в литературу. И потому сосредоточимся на деталях.

Если пошла сцена, как раб завязывает Александру Македонскому сандалии, жди пестрящего остротами философского диалога – это уже как рефлекс Павлова. Искрометным чувством юмора у Алхутова не обладает разве только Сиддхарта, но и не мудрено… На святое замахнуться постеснялся даже Алхутов, да простит он мне эти слова. В поисках смысла бытия Диоген преподает Александру уроки группового секса, доказывая, что женщины тоже получают оргазм (эта мысль считалась богохульством в Англии вплоть до начала XX века), они пьют «пивко» (варварский напиток из ячменя, сваренный в государствах, где не растет винограда), вместе «отливают» (упоительное «поссым крест-накрест»), и реплика за репликой Диоген заставляет молодого Александра краснеть – то от ярости, то от смущения, - но познавать самое себя, как личность. Сиддхарта у Алхутова – смелый серьезный юноша, который не пошел по предначертанному ему пути мудреца, а стал великим воином и славным правителем своих земель. С моей точки зрения, такая альтернатива стандартам достойна уважения, то есть, конечно же, уважаю я и Сиддхарту и Алхутова, но еще больше – альтернативу. Однако, я хочу сразу предупредить – не обольщайтесь. Роман «Царь и пес» - не комедия-фарс, эксплуатирующая прославленные имена и времена. Алхутов – философских дел мастер, мастер литературного слога, и герои его говорят не на русском – они говорят на русском в переводе с древнегреческого. В доказательство того к роману в виде множественных сносок прилагается словарь древнегреческого остроумия. И основное: теми или иными путями Алхутов все-таки расскажет вам, что думает, как видит устройство вселенной Человека и ее движительные механизмы. Может, это и есть вклад? Он озвучен еще в самом начале… Автор доказывает нам, что книгу стоит принимать всерьез, но это не означает, что она не должна стать для читателя увлекательным путешествием. Слишком много «не». Лучше скажем так: «Царь и пес» - увлекательное путешествие, которое оставит в вашей читательской голове незабываемые впечатления и ценные знания! Так мне нравится больше.

И напоследок, книга эта, как принято говорить, имеет «хэппиэнд». Основная сюжетная линия кончается словами «и двое мужей улыбнулись и крепко обнялись». Я знаю, не принято писать в прологе, о чем будет эпилог. Но так хочется выразить мысль. От первых строк «Афины залиты солнцем по самую щиколотку» и до последних «и двое мужей улыбнулись и крепко обнялись» вас ждет что-то, чего вы больше нигде не узнаете, не увидите, не прочтете. Античный мир не Греции, а Сергея Алхутова – мир, в некотором роде, неповторимый.


Кэндис Ясперс

Точка зрения

28.09.2006

Кэндис Ясперс
Точка зрения
03 октября 2006