Букварь

Любовь не с буквы "Л"

вернуться к книге

На обложке книги Владимира Лорченкова значится: «Автор - победитель «Русской премии». Ей пошёл четвёртый год, и она присуждается писателям СНГ (кроме России) и Прибалтики, пишущим на русском языке.

Владимира Лорченкова жюри признало победителем в номинации «Крупная проза» за роман «Все там будем». В рукописи он назывался «Там город золотой». Перед бывшими советскими гражданами, живущими теперь в странах СНГ, стоит один и тот же вопрос: «Как жить?» Герои романа - обитатели молдавского сельца Ларги мечтают уехать в прекрасную страну Италию. Но как туда попасть?

В «Букваре» задаются совсем другие вопросы, и касаются они любви, которая, как известно, движет солнце и светила. Умом-то мы это понимаем, а в жизни порой случается: любовь прикидывается чем угодно, сразу и не поймёшь, что происходит. Она может начинаться с любой буквы. Искушение, зебра, ковчег, лимонад, шмель, фея, ярмарка, а также вовсе непонятные слова «трицератопс», «халаслан» или «ыйбен» - тоже, оказывается, любовь. Писатель, используя эффект неожиданности, заставляет читателя открывать новые смыслы в привычных понятиях. Порой он серьёзен и даже сентиментален, порой - весельчак и хулиган.

Впрочем, чего вы хотите? Владимиру Лорченкову ещё нет и тридцати лет. Он вполне серьёзно считает себя и Шекспира … постмодернистами. А ещё утверждает: в Молдавии нет литературы, и достойных писателей, кроме него, тоже не существует. Потому, мол, его нужно срочно издать в России.

«В целом современная русская проза очень слаба, - заявил Лорченков в одном из интервью. - Ее неинтересно читать. В отличие от поэзии». Вот, решил, стало быть, помочь нашей словесности. Ну, не нахал ли?

Эпатируя, он постоянно думает о том, как бы не дать читателю заскучать. Перелистывая его «Букварь», вы наверняка и не заметите, как дойдёте до последней страницы. И, может, даже пожалеете, что книга так быстро кончилась.

Искушенный читатель, конечно, отметит: Владимир Лорченков использует в своих текстах приемы западных писателей, да и незабвенные Ильф с Петровым, а также полузабытый ныне Михаил Кольцов как-то поневоле вспоминаются. Но, впрочем, это лишь доказывает: образцами ему служат отнюдь не самые плохие авторы.

Мария и Никита, герои одного из лучших рассказов сборника - «Дамба», перед свадьбой пошли в поле, набрать цветов для венка. Жених, идеологически выдержанный молодой человек, обратил внимание невесты на колхозную дамбу: «Ты погляди, милая, какой размахИ это только лопатами да кирками. Каковы, черти! Гвозди бы делать из этих людей! Вот что значит, наша, Советская власть. Эта дамба такая же прочная и нерушимая, как наша любовь!»

И тут Мария увидела трещину, из которой тонкой струйкой забила вода, и ещё одну, и ещё… Никита бросился к дыре и прижался к ней. Мария последовала его примеру. Они сдерживали своими телами напор воды до самого вечера. Никита поседел, и спустя год покончил с собой от тоски, потому что Мария погибла.

Потом в газете опубликовали заметку. Люди рыдали над этими строчками: «Дамба выстояла благодаря любви Никиты и Марии. Говорят, дамба была непрочна. Нет. Дамба была прочна». И потом, после чего уж все рыдали взахлеб: «Любовь скрепила ее прочнее цемента».
Дамбу отреставрировали, и прямо возле нее похоронили, под прекрасной надгробной плитой, Марию и, через год, Никиту. Очень часто здесь сидят влюбленные парочки, некоторые мечтают о том, что дамба снова даст течь, и они тоже спасут колхоз, но при этом выживут и будут счастливы. Они подходят к дамбе, -- теперь она бетонная, -- и гладят ее шероховатую поверхность. Но дамба всегда сухая.
Как ни великолепен в своей метафористичности рассказ «Дамба», мне больше понравился «Трицератопс». Так называется довольно милое существо, жившее в мезозое. Теперь оно - веселая наклейка на женских трусиках. Эволюция научила трицератопса не жалеть и уж тем более не любить неудачников, но он всё равно любил и жалел свою хозяйку. Ей катастрофически не везло с мужчинами. Но однажды нашёлся один господин, которого она почему-то ужасно стеснялась, и вела себя с ним не так, как с другими. Именно он и стал её мужем.

А при чём тут трицератопс? Не скажу. А то вам будет неинтересно читать «Букварь».

Николай СЕМЧЕНКО.

Актуальная цитата: «Глобальные катастрофы учат смирению. Особенно в личной жизни» (В. Лорченков», «Трицератопс»).

вернуться к книге

Семченко Николай
"Тихоокеанская звезда"
25 августа 2008