Поребрик из бордюрного камня

Путешествие внутрь

Пусть для Америки мы давно уже не полюс – не страшно, у нас и внутренних антагонистических развлечений хватает. Взять хотя бы столицы. Их в России, как известно, две: та, которая официальная, и та, которая Санкт-Петербург. Или: та, которая культурная, и та, которая Москва. Или: та, в которой отвратительная погода, и та, в которой Зураб Церетели. Видите, уже как-то нехорошо получается.
В общем, лежат два замечательных города на расстоянии одного радищевского пробега друг от друга, а ощущение иногда возникает такое, что как будто на разных планетах, причем с принципиально отличающимися атмосферой и гравитацией. И каждая планета свято уверена в том, что именно на ней-то сила притяжения и форма облаков самые правильные.
Ольга Лукас и художник Наталья Поваляева делают с этой борьбой титанов самое то, чего она заслуживает, – грамотно и креативно доводят ее до абсурда. Любуйтесь, вот они, питерец и москвич во всей своей разностоличной красе. Отобрать у одного цилиндр и палочку, а у другого темные очочки, плеер и ролики – даже мама родная их не узнает, ибо будут они два неотличимых человечка с головами-колобками и глазками-точечками, практически палка-палка-огуречик. Но не выйдет! Москвич вам ни очочки, ни плеер, ни ролики не отдаст и даже, скорее, сам у вас что-нибудь от переизбытка энергии отберет, да еще и с чувством абсолютной внутренней правоты. А питерец, если вы у него попытаетесь его реквизит реквизовать, наверняка сделает такую прискорбную мину на лице своем, и так прочувствованно признает, что мол, так ему, питерцу, и надо и, видимо, сам он заслужил, что карма к нему стабильно не той чакрой поворачивается… – что плюнете и пойдете мимо. Вот и красуются москвич и питерец в своих аксессуарах и изо всех сил поражают почтенную публику своей патологической непохожестью.
Кто вовремя не спрятался от термоядерного энтузиазма деятельного жителя Белокаменной – сам виноват. Да и с безднами душевных глубин чувствительного обитателя города на Неве тоже надо поосторожнее. Питерец терзает районного врача свежеобнаруженным у себя картофельным фитофторозом, занятой москвич на предложение эскулапа все ж таки полечить открытый перелом парирует: «Кость? Ну да, торчит. А она тут у меня с детства торчит. Я, может быть, мутант. А вы нетолерантный человек, если указываете мне на это». Встречая на своем пути проблему, москвич глядит на нее «нехорошим таким взглядом – взглядом безбилетного пассажира, узнавшего в контролере слабака из параллельного класса, которого он в школьные годы лупил чуть ли не на каждой перемене». Питерец усаживает проблему за стол и столько ей про себя горемычного рассказывает, что у проблемы начинаются проблемы с психикой. Страшно представить, что ждет ни в чем не повинного курьера, который привезет тревожному питерцу выигранных в телевикторине плюшевого мишку, сумку-холодильник и халат. Не менее страшно представить, что ждет ни в чем не повинного домушника, проникшего в квартиру к общительному москвичу. Конечно, в этом пособии по сравнительному петербургомосквоведению много вполне конкретных бытописательных моментов (даже весьма полезных для какого-нибудь гостя какой- нибудь столицы – при усло- вии, что у него без помех функционирует чувство юмора), но по большому счету это все-таки эпос.
И москвич и питерец уже не питерец и москвич вовсе, они с треском и пиротехническими эффектами вышли на новый экзистенциальный уровень, став родственниками хронопам и фамам, сниффам и хемулям, пьеро и арлекинам…
Хотя зачем мучить их и себя аналогиями? Есть ведь внутренняя Монголия – почему бы не быть внутренним москвичам духа и питерцам духа? Так что получается, если присмотреться, жители какой-нибудь столицы найдутся везде – в деревне Гадюкино, в селе Чугуево, в Бобруйске, Урюпинске и Скотопригоньевске. А в особо психически продвинутых наверняка и обе столицы этаким инь-янем помещаются. Межстоличных и столично-провинциальных противоречий этот научный факт, может быть, не снимет, но хотя бы настроение улучшит.


Мария Мельникова
Книжное обозрение
12 июня 2010